grzymala.pdf

А. Глазков

А. Гжимала-Седлецкий о С. Выспяньском: чтение и перевод

Большинство текстов создается на данном языке и едва ли сразу рассчитано на перевод.

Текст требует чтения на том языке, на котором написан. При чтении для создания смыслов су

щественно распределение во времени фрагментов текста. Для нас важно отметить именно то,

что расположение одного фрагмента раньше другого существенно. Мы читаем текст от начала к

концу, от более раннего к более позднему, а потому и при анализе чтения расположение фраг

ментов не может быть не учтено. Совершенно не обязательно, чтобы предшествующий фраг

мент, релевантный для понимания данного, стоял с ним в непосредственном контакте. Возмож

но и то, что существенный для понимания фрагмент будет следовать за данным, создавая необ

ходимую композиционную фигуру. Из этого следует, что анализ чтения и должен вскрывать

процесс вычитывания смыслов и логику расположения фрагментов.

Кроме того, автор и читатель строят свою коммуникацию не только на предшествующем

тексте, но и на основании общих знаний – из жизни, из культуры, из других текстов. Автор пла

нирует, как распределить материал в тексте, в том числе известную и новую информацию. Текст

вообще представляет собой языковую единицу неоднородной структуры. Мы имеем в виду то,

что плотность выраженной в нем информации на разных участках текста различна. Для успеш

ной коммуникации автор должен предположить, какая информация необходима для читателя,

чтобы он чувствовал себя комфортно. Если что-либо известно, то лишнее указание на известное

может спровоцировать утрату интереса, если много неизвестной информации без пояснений, то

читатель почувствует недостаток своей подготовленности к чтению, что также понизит его ин

терес.

Распределение информации в культурно релевантном тексте подчинено особым правилам.

Это не просто известное и неизвестное, это известное в системе данной культуры и неизвестное

в ней. Уровень знаний относительно фактов своей культуры у ее носителей может быть весьма

различным, уже хотя бы потому, что есть носитель культуры, а есть носитель, рефлектирующий

над ней. Безусловно, текст о фактах культуры адресован в большей степени читателю заинтере

сованному, рефлектирующему. Соответственно соотношение фрагментов текста, о чем мы гово

рили выше, подразумевает способность читателя установить смысловые связи между ними,

усмотреть культурно значимую взаимосвязь.

Однако следует указать еще на один важный, хотя и очевидный факт. Культура всегда су

ществует в истории, а культурно релевантный текст реагирует на ее исторический характер,

устаревая, требуя комментария. Комментарий становится необходимой составляющей текста,

без

которой

(252)

успешный контакт между автором и читателем затруднителен. Он может восполняться глубоки

ми знаниями читателя, но если они отсутствуют, то без комментария текст теряет возможность

адекватного понимания. Комментарий как бы вживляется в текст, становится его неотъемлемой

частью, а комментатор исполняет роль соавтора, обеспечивающего тексту возможность совре

менного восприятия.

Однако мы говорим не только об оригинальном тексте. Мы имеем в виду также перевод.

Когда речь идет о переводе польского текста, причем культурно релевантного, то следует учи

тывать практически полную неосведомленность русского читателя.

Переведенный текст не может не изменить ситуации: автор получает читателя, который

определенно имеет меньше необходимых для успешного контакта знаний. Текст меняется. Этих

перемен как минимум три:

изменение внутренних связей между компонентами текста;

возникновение неизвестных фрагментов на месте известного для родного читателя;

возникновение известных фрагментов на месте неизвестных для родного читателя,

это может ожидаться прежде всего в тех случаях, когда текст содержит фрагменты,

касающиеся родной для перевода культуры или связанной с ним.

В силу этого обстоятельства перевод практически любого текста указанной тематики тре

бует обширного комментария, предисловия, которое вводило бы русского читателя в курс дела.

Однако объем такого предисловия будет различным в зависимости от читательской установки

исходного текста.

Очерк о Станиславе Выспяньском «Wyspiański z bliska» (Выспяньский вблизи) входит в из

вестную книгу Адама Гжималы-Седлецкого «Niepospolici ludzie w dniu swoim powszednim» (Не

заурядные личности в обычной жизни).Предметом нашего исследования будет чтение и перевод

на русский язык этого культурно референтного текста.

И здесь текст А. Гжималы-Седлецкого весьма удобен для перевода. Если сравнить с ним,

например, тексты краковских фельетонов Боя-Желеньского, то окажется, что Бой задает очень

высокую читательскую планку, поскольку строит текст в виде этакого диалога, разговора с че

ловеком, с которым приятно поделиться воспоминаниями. Бой в малой степени озабочен осве

домленностью, подготовленностью читателя. Сама композиция его фельетонов такова, что он

как бы прыгает с одного на другое, ведомый ассоциациями, угадывание которых требует значи

тельного знания.

Гжимала-Седлецкий таким образом структурирует свой текст, что он вполне может быть

доступен неподготовленному читателю. Текст складывается из нескольких тематических бло

ков, тема каждого из которых указана автором. Показательна первая фраза текста: «Jak

wyglądał?» (Как он выглядел?). Естественно, это не энциклопедическая статья, где уместно было

бы начало «Станислав Выспяньский — знаменитый польский художник (253)

и драматург...», и такое начало было бы, возможно, удобнее для иностранного читателя, что и

приводит к необходимости внедрения комментария, лишнего для польского читающего. Далее

будут разделы: впечатлительность Выспяньского, категоричность, колкость, ироничность и так

далее. Такой подход, не хронологический, не привязывающий рассказ к определенному времени

и месту, не будет отпугивать иностранного читателя. Несмотря на название, Выспяньский пред

стает в его тексте как личность, а не как приятель, собеседник (именно это доминирует в текстах

Боя). Его очерк аналитичен, и каждый из рассказанных анекдотов, случаев — это подтвержде

ние высказанной идеи, тогда как Бой на первое место поставит именно факт.

Сам текст приводит читателя к расшифровке некоторых формул. Такова система вторич

ных номинаций, построенная по одной модели: Выспяньский = автор + произведение. Логично

предположить, что русский читатель не знаком с боьшинством сочинений, так что формулы

«автор Лелевеля », «автор Свадьбы », «певец Казимира Великого » одинаково ничего не значат, но

не значат вне системы. Следует оговориться, что автор использует для вторичных названий

практически все крупные произведения Выспяньского, однако «рядовой» поляк тоже далеко не

все их знает, так что проблема однозначной трактовки этих формул существует не только при

переводе, но и при чтении оригинального текста.

Логично предположить, что выбор произведения не случаен для каждого конкретного

фрагмента. Проанализируем один. «Матейко и Шуйский влияли на Выспяньского с его детских

лет», — так начинается один из абзацев очерка. Имя Юзефа Шуйского далеко не для любого

польского читателя известно. Гжимала-Седлецкий ставит его в один ряд с Яном Матейко. Не

подготовленный польский и практически любой читатель могут предположить, что это тоже ху

дожник. И ошибутся. Чуть далее читаем: «Культ Матейко и Шуйского запал в душу [zapadł w

emocje] будущего певца Казимира Великого и так или иначе сопровождал его всю жизнь». До

бавленное имя, а вернее, название поэмы Выспяньского (читатель, проникнув в систему вторич

ных номинаций, догадается, что речь идет о нем) может несколько прояснить ситуацию: автор

ставит в один ряд двух людей, которые прославились как идеологи польского патриотизма, и

это верно, ибо далее поясняется: «Шуйский, соавтор Папки Станчика и один из основателей

краковской исторической школы, учил его смотреть на трагедию несвободной Польши как на

плод народной вины. Недаром в сцене Станчика в Свадьбе то и дело звучат афоризмы из Папки

Станчика ».

Итак, какова же была логика автора? В ряду «Матейко и Шуйский» важнейшую роль игра

ет именно Шуйский. Его имя должно вызвать единственную ассоциацию, в то время как имя

Матейко такой единичностью не обладает. Понятно, что дальнейшее наименование Выспянь

ского как автора (певца) Казимира Великого — это выбор произведения, в названии которого

появляется имя собственное, подтверждающее определенную (254)

ассоциацию. И последующее пояснение должно лишь укрепить читателя в правильности мысли.

Так в тексте польском. Перевод выглядит иначе. Несмотря на то, что Гжимала-Седлецкий

известным образом комментирует имя Шуйского, этот комментарий явно недостаточен: русско

му читателю невдомек, что такое «папка Станчика», да и самом Станчике, явившемся в «Сва

дьбе» ему практически ничего неизвестно. Он не может связать между собой слова о народной

вине и следующее указание на фрагмент из «Свадьбы». А ведь это все некоторое основание для

выбора Казимира Великого в качестве вторично наименования Выспяньского.

Данный фрагмент, таким образом, крайне сложен для перевода, даже, возможно, неперево

дим. Комментарий оказывается в нем многоступенчатым. Простейшее указание на то, кем было

упомянутое историческое лицо, малозначимо, поскольку за ним должна потянуться цепь ассо

циаций: Шуйский – Папка Станчика – Станчик – Свадьба – указанное место в Свадьбе. По сути

дела, комментарий становится неким паратекстом, вырастающим из необходимости объяснить

небольшой фрагмент текста-основы.

Иногда похожие формулы требуют совершенно разного комментирования. Сравним два

фрагмента.

В одном из них рассказывается известный случай, когда Выспяньский отказал жене банки

ра в написании портрета со словами: «Я не вижу основания, чтобы Вы должны были иметь Ваш

портрет». (Заметим в скобках, что здесь Гжимала-Седлецкий уточняет Боя. Процитирую: «Из

вестна его история с «лицом, не годящемся для портрета». Это лицо в неточных описаниях при

писывают сейчас некоему «краковскому буржуа». В действительности речь шла о жене некоего

варшавского банкира». Цитируя дословно Боя, Гжимала-Седлецкий показывает читателю, кто

грешит неточными описаниями. Увы, это увлекающийся Бой, профессор, филолог, позволявший

себе исторические вольности в своих фельетонах). В этом фрагменте читаем: «Zapowiedzianego

dnia zjawiła się w pracowni Wyspiańskiego na ul. Krowoderskiej» (В установленный день она по

явилась в мастерской Выспяньского на ул. Кроводерской). С какой целью автор сообщает, где

именно находилась мастерская? Знающий топографию Кракова представит себе, где это могло

быть, соотнесет с настоящим образом города (заметим, что книга Гжималы-Седлецкого была из

дана более чем через полвека после смерти Выспяньского), но особой роли, текстово значимой в

наличии этого указания мы не найдем. Скорее всего, она актуальна как конкретизатор для тех

читателей, которые детально знают биографию Выспяньского, которым известно, где были ма

стерские Выспяньского и, возможно, когда в какой из них он работал. Что делать переводчику?

Конечно, можно дать историческую справку, однако она ничего не даст, кроме общей информа

ции. Это своего рода побочный комментарий, поскольку и сама информация побочна. (255)

Совсем иначе выглядят подобные сведения в другом фрагменте. Рассказывая о том, что

Выспяньский «в рабочем запале забывает о себе», Гжимала-Седлецкий вспоминает случай, как

он и известный художник Юзеф Мехоффер в один крайне морозный день пришли к Выспянь

скому, который жил тогда «в переулке у Мариацкого костела». В квартире было холодно, и кто-

то сказал хозяину: «Ależ tu nie palone chyba od czasów Wita Stwosza» (Тут же не топили со вре

мен Вита Ствоша). Внимательный польский читатель заметит иронию: создателем алтаря в Ма

риацком костеле был именно Вит Ствош, к тому же (и об этом Гжимала-Седлецкий не пишет)

сам Выспяньский был в числе создателей мозаик на окнах костела, а уж раз дом находится непо

далеку, то упоминание о Вите Ствоше для создания идеи давности оказывается вполне уместно.

При перенесении текста на русскую почву указанная ассоциация пропадает. Формула «со вре

мен Вита Ствоша» синонимична «давно». Если бы вместо «со времен Ствоша» было «со времен

Пяста», то для русского читателя ничего бы не изменилось, так как значение ‘давно’ будет

иметь формула «со времен Х» для любого неизвестного Х.

Говоря о том, что Выспяньский искренне верил в своих фантастических персонажей, в их

реальность, в свой иллюзорный мир, Гжимала-Седлецкий пишет: «Był mu utkany z takiej samej

substancji, jak i każdy z nas, jak każdy Gaweł i każdy Paweł» (этот мир был для него соткан из той

же самой субстанции, что и каждый из нас, что и каждый Павел и каждый Гавел). Очевидно, что

аллюзия на знаменитое стихотворение Александра Фредро должна вызвать определенные ассо

циации у читателя. Предложение содержит два сравнительных оборота. Такое расположение

может давать три варианта толкования: 1) они синонимичны и одно сравнение усиливает дру

гое, 2) они синонимичны и одно сравнение уточняет другое, 3) они различны по значению. Пер

вый из оборотов содержит местоимение мы , тогда как второй культурно маркированные Павел

и Гавел. Именно они играют решающую роль при толковании этого предложения носителями

языка. Вот один из ответов на вопрос, как понимать представленное выражение: «każdy z nas

jest innym, jeden spokojny i grzeczny, drugi porywczy i kłotliwy. Tak jak Paweł i Gaweł» (Каждый из

нас похож на другого: один спокойный и воспитанный, другой вспыльчивый и скандальный.

Так, как Павел и Гавел). Из этого следует, что собственные Павел и Гавел выступает в качестве

конкретизаторов местоимения мы . Естественно, русский читатель, при отсутствии необходимых

знаний, верных ассоциаций, прочтет данную фразу иначе – он будет выводить из мы значение

неизвестных собственных и, возможно, придет к прямо противоположному результату. Таким

образом оказывается, что перевод приводит к изменению направления понимания текста. Син

таксическая структура превращается из пояснительной в синонимическую, когда первый сино

ним является базовым для понимания второго.

Однако чуть далее автор снова обращается к образам Павла и Гавела: « Wizja w jego

dramatach wkracza w akcję tak samo zwykle, «prawdziwie», (256)

Plik z chomika:

Inne pliki z tego folderu:

Inne foldery tego chomika: